В основе моей модели прямой цифровой демократии (ПЦД) лежит не просто технологическое обновление, а фундаментальный пересмотр самих принципов политического представительства. Современная демократия, выродившаяся в «профанный и манипуляционный формат политического шоу» и основанная на «партийном рабстве», низводит гражданина до роли пассивного «винтика» в бездушной машине. Ответом на этот системный кризис не может быть очередной косметический ремонт. Необходима новая архитектура, и центральным несущим элементом этой архитектуры является институт, который я называю политическим брокерством.
Ликвидная демократия как стихийный прообраз. Нередко в качестве альтернативы предлагают так называемую ликвидную (или текучую) демократию, с ее идеей гибкого и транзитивного делегирования голоса. Безусловно, эта концепция стала важной реакцией на окостеневшие механизмы старого порядка, верно уловив запрос общества на большую гибкость и прямое участие. Однако, оставленная в своем «естественном» состоянии, она представляет собой игру без правил, чреватую хаосом. Опираясь на неформальные, ничем не подкрепленные сети доверия, она рискует превратиться в инструмент охлократии и популистской «пугачевщины». Цивилизация возможна только при наличии твердых и более-менее постоянных правил игры. Государство, построенное на «зыбучем песке меняющихся настроений избирателя», обречено на коллапс, подобный тому, что вызывают «непрекращающиеся серии землетрясений». В этом смысле ликвидная демократия — это лишь стихийный и незрелый прообраз того цивилизованного механизма, который я называю политброкерством.
Политброкерство как цивилизованная структура с «депозитом». Моя модель политброкерства берет саму идею гибкого делегирования, но встраивает ее в жесткую и прозрачную институциональную раму, превращая стихийный процесс в цивилизованную игру с правилами. Это не отказ от гибкости, а ее упорядочивание. Аналогия с депозитом при аренде квартиры здесь абсолютно уместна: чтобы бизнес был устойчивым, необходимы гарантии. В моей модели такой «депозит», обеспечивающий стабильность и предсказуемость, реализован через несколько взаимосвязанных механизмов.
Во-первых, делегирование происходит не хаотично, а структурированно — от гражданина к профессиональным, подотчетным экспертным организациям. Отношения между ними строятся не на сиюминутной симпатии, а на основе публичного, верифицируемого через блокчейн договора. При этом сам контракт заключается на период, достаточный для обеспечения стабильности законодательного поля. Будет ли это месяц, квартал, год или даже пять лет — это предмет точных математических расчетов, которые необходимо провести с помощью ИИ и мощностей национального суперкомпьютера при конструировании пилотной модели ПЦД. Расторжение такого контракта становится обдуманным и серьезным шагом, а не результатом сиюминутного изменения настроения.
Во-вторых, моя концепция «биржи законов» является главным стабилизирующим фактором. Гражданин принимает решение о разрыве контракта с брокером не на пустом месте. Эта рациональность подкрепляется и экономической моделью, лежащей в основе политброкерства. Да, это профессиональная деятельность, и брокеры должны зарабатывать на своей экспертизе, а не на популизме или скрытом лоббировании. Я предлагаю модель, основанную на прозрачной микро-подписке. Гражданин, делегируя свой голос, заключает смарт-контракт, который автоматически перечисляет брокеру небольшую, фиксированную абонентскую плату. Это может быть реализовано через государственную программируемую цифровую валюту, что обеспечивает полную прозрачность всех финансовых потоков на том же блокчейне, где проходят голосования. Такая система полностью исключает возможность финансирования со стороны корпораций или теневых структур, делая брокера подотчетным исключительно своим избирателям. Их «депозитом» и гарантией устойчивости становится их репутация, напрямую отраженная в «котировках» поддержанных ими законов. Потеря доверия, подкрепленная объективными данными с «биржи законов», ведет к массовому расторжению контрактов и потере финансирования, что стимулирует брокеров работать на долгосрочную перспективу, а не на сиюминутные настроения.
В-третьих, моя модель вводит жесткую иерархию нормативных правовых актов. Фундаментальные основы государства — Конституция, системообразующие кодексы — защищены от механизма динамического отзыва голосов. Для их изменения установлены длительные моратории и требуется квалифицированное большинство. Динамизм «биржи законов» применяется к обычному законодательству, тогда как основы государственности остаются незыблемыми.
Наконец, моя модель решает фундаментальную проблему некомпетентности, которую ликвидная демократия игнорирует. Введение Универсального рейтинга компетенций (УРК), дифференцированного веса голосов и права «экспертного вето» создает необходимый эпистократический (основанный на знании) фильтр, защищающий систему от популизма и невежества.
Таким образом, если ликвидная демократия — это лишь первый, инстинктивный шаг в сторону от «партийного рабства», то политброкерство в моей модели ПЦД — это следующий, сознательный и эволюционный шаг. Это ликвидная демократия, которая прошла через «сознательный толчок», обрела структуру и стала цивилизованным инструментом. Она воплощает в себе фундаментальный принцип, согласно которому подлинная свобода и развитие возможны не в хаосе, а только в рамках твердых, справедливых и прозрачных правил игры.