Институт биев — это уникальный пример степной меритократии, социального лифта, работавшего исключительно на личных качествах человека. В отличие от ханов и султанов, чей статус определялся рождением (принадлежностью к «белой кости», чингизидам), бием мог стать любой одаренный выходец из простого народа («черной кости»), будь то сын пастуха или батыра. Титул не передавался по наследству — его приходилось завоевывать и подтверждать ежедневно.
Этимологически термин восходит к древнетюркскому «бек» (правитель, князь), но к эпохе Казахского ханства роль трансформировалась. Бий перестал быть просто родовым вождем, став профессиональным судьей, оратором и хранителем традиции.
Становление бия начиналось в юности через институт наставничества. Талантливые юноши, проявлявшие острую память и красноречие, становились учениками признанных судей. Годами они сопровождали наставников в поездках по аулам, присутствовали на разбирательствах и запоминали тысячи прецедентов. Письменных кодексов не существовало, поэтому вся юридическая библиотека — «Жеты Жаргы», генеалогия родов (шежире) и решения прошлых веков — хранилась в голове. Бий был живым архивом степного права.
Главным экзаменом служил словесный поединок. В Степи, где публичное слово имело сакральный вес, молодой претендент должен был проявить себя в айтысе или судебном споре. Ему нужно было не просто переговорить оппонента, но найти решение, которое удовлетворило бы обе конфликтующие стороны и соответствовало духу справедливости. Если его вердикт признавался народом мудрым, он получал «бата» (благословение) от старших аксакалов. Это была своего рода лицензия на деятельность.
Вторым обязательным требованием было знание генеалогии. В обществе, пронизанном родственными связями, судья обязан был знать историю семи поколений каждого истца и ответчика. Это позволяло избегать кровосмешения в брачных спорах и точно определять степень ответственности рода при выплате куна. Ошибка в родословной для бия означала профессиональную непригодность.
Власть бия держалась исключительно на репутационном капитале. У него не было аппарата принуждения или стражников. Единственным инструментом влияния было доверие. Люди обращались к тому судье, чьи решения считались безупречными. Известны случаи, когда к знаменитым биям Среднего жуза приезжали судиться казахи из Младшего или Старшего жузов, преодолевая сотни километров ради объективного вердикта. Но стоило бию один раз проявить предвзятость или польститься на взятку, он мгновенно терял авторитет и превращался в рядового кочевника. Народ просто переставал к нему ездить. Как гласила степная мудрость: «Тура биде туған жоқ, туғанды биде иман жоқ» — «У достойного (справедливого, прямого) бия нет родни, у предвзятого бия нет совести (духовного стержня, веры)».