Я уже писал выше про коммуникативные акценты мировых религий. А также писал про духовную и коммуникативную доминанту иудаизма. В нижеследующих постах попробую поделиться своим пониманием специфики ислама, мировоззренчески акцентированного на мировкушении.
Арабы (ислам), представители тюркоязычного мира (зороастризм как одна из поздних форм тенгрианства) и родственных религий Северной Америки наиболее сильны в культивировании мировоззрения персоналистического типа — тот, кто в форме — с акцентом на активном начале. Это мировоззрение Бога-Отца. Коке на тюркском и казахском означает «Отец». Данное мировосприятие центрируется и получает информацию преимущественно в звуковых формах мира. Это религия более звука, чем Слова. Сама Священная Книга — Коран — переводится как «чтение». Погружение в атмосферу данного мировоззрения дает возможность подключения к общесоциальному органу слуха человечества, через который искатель услышит (но вряд ли одновременно увидит) информацию, касающуюся поэтической и музыкальной стороны бытия.
Не зря в исламе существует запрет на изображение и поклонение изображению — это отзвук слуховых медитаций ее пророка. Стоит обратить внимание и на суфизм, который практически в буквальном смысле говорит, что Бог разговаривает с человеком при помощи его собственного голоса. Звук не только приходит, но и исходит. Это особенно явственно осознается в момент, когда очередной раз слышишь протяжный глас муэдзина с минарета мечети. Отметим, что более ни в какой религии не призывают верующих к молитве путем непосредственно живого (не косвенного — не прибегая к колоколам или ударам в дзен-дзонг) звукового обращения к духовному слуху адепта Всевышнего. Мирослышание учит синтезировать момент «развилки живого звука», что возможно и есть истинное познание беззвучного Звука.
Кстати, ислам получил распространение в степи не в последнюю очередь из-за сильной склонности казахов и других кочевников к устному фольклорному и камерному музыкальному творчеству в чрезвычайно развитых формах. Особенно, если отметить их известное равнодушие к танцам и изобразительному искусству. Если не считать таковыми напоминающий строение ушной раковины своими завитками вполне космогонический орнамент и каллиграфию, в которых, по сути, утонченно, иноходью отстукивается ритм вибрирующих форм данного мировоззрения. Сюда можно присовокупить и непосредственный символ ислама — полумесяц, очертания которого повторяют полукруглый абрис уха.
Наибольшим авторитетом для азиатских тюрков после пророка Мухаммеда, пожалуй, является легендарная фигура Ходжи Ахмеда Яссави — средневекового святого суфия, который, уйдя во второй половине своей жизни добровольно в подземное затворничество, был всецело проникнут образами своих вдохновенных поэтических хикметов, грациозно транслирующих вибрации огненного гласа Всевышнего.
Эстетика духовного мирослышания теснейшим образом связана с эстетикой светского мироуправления, акцентация одного ведет к появлению другого. Это видно на примере развития мусульманского Востока, когда вначале появилась Книга священных стихотворных сур и аятов, а потом были развиты вполне светское философское осмысление мира, дан толчок к развитию логических наук, интегративным течениям суфизма. Великий Абу Наср Мухаммед аль-Фараби (870-950) как никто другой, сочетал в себе дар поэта и естествоиспытателя, математика, медика, философа и музыканта, первым распределил науку по категориям и дал основы современной музыкальной теории. Все ученые Востока, начиная с Авиценны, называли его своим Учителем. Вместе со знаменитым переводчиком Абу Баширом Матта (христианином) он переводил труды Аристотеля с греческого на арабский и персидский. Переведенные труды так гениально были прокомментированы аль-Фараби для прояснения аристотелевских смыслов, что очень скоро его самого стали называть «Аристотелем Востока», Мугалимом. Трудолюбивый философ-номад потомкам оставил 164 трактата по всем известным в то время направлениям науки и философии.
У тюрков в большом почете находится легендарный Коркыт-ата — автор этого уникально-мистического по звучанию музыкального инструмента. В народном предании Коркыт (IX в.) предстает мудрым наставником хана, народа. Он патриарх, певец, прорицатель, хранитель заветов старины и родового строя. Согласно легенде, Коркыт изобрел кобыз, который он смастерил, зарезав верблюда.
По мысли выдающегося казахского мыслителя XIX века Шокана (Чокана) Валиханова, легенда о Коркыте — один из стержневых компонентов казахской ментальности. Для сына султана и первого казахского ученого — это первый казахский шаман и поэт. Шокан представлял себе мировоззрение казахов синкретическим синтезом зороастризма и ислама и считал, что шаманизм и мировоззрение казахского народа берет начало в зороастризме. Автор этих строк сам побывал на мемориале Коркыт-ата в Кызылординской области и ощутил в этом духовном месте сильнейший наплыв чувств и мыслей. Коркыт-ата говорил о том, что смерть можно отвратить только силой музыки, мелодии, звучанием кобыза.
Огонь, заря (тан), солнце — это стихия и суть слухового восприятия как посредника между небом и землей. Вслушиваясь в себя, номад встречает внутри своего тела искры звездно-ядерной совести на выжженном полигоне тела. Неугасимые всеобъемлющие искры-вспышки, на которые невозможно глядеть, а в которые можно только вслушаться, чтобы бесстрашно спеть перед миром свою песню общечеловеческой информации.
Религия мирослышания и яснослышания — это религия белоснежной равнины, целинной зимней степи, где снег кукурузно-хрущевски сладчайше хрустит под ногами одинокого путника. И пламенеющее имя этого древнего путника — Аллах. Ислам есть религия Дня рождения Бога-Отца — в отличие от скрытого и невидимого Яхве иудеев. Это религия познания святейшего монархического одиночества, вызревшего семени номада-огня в лоне зороастрийского как бы дуализма (почему «как бы» — позже). Который не столько продукт оседлого (как утверждают несколько поспешно некоторые историки религий), сколько кочевого образа жизни, «кочующего мировосприятия».
Достаточно ясно рефлексию этого скачущего иноходью онтологического синтеза можно увидеть в сохранившемся наследии арабо-иранского философа средневековья, блистательного ученика Ибн Сины (который, в свою очередь, был учеником аль-Фараби), мастера озарения ас-Сухраверди. Этот спокойный и ловкий наездник троичной онтологии бытия как никто другой прочувствовал и зафиксировал в книге «Хикмат ал-ишрак» («Мудрость озарения») внутреннее родство и взаимодополняемость зороастризма и ислама. Об этом свидетельствует в своих работах, в частности в «Логике смысла» и ряде статей, современный российский ученый-арабист, ведущий научный сотрудник Института философии РАН Андрей Вадимович Смирнов.
Обе религии — ислам и зороастризм — признают, что добро и зло находятся в постоянной борьбе. В зороастризме это представлено противостоянием Ахура Мазды и Ангра-Майнью, в исламе — Аллаха и шайтана. Обе религии имеют развитую эсхатологию, верят в конечный суд, воскресение мертвых и загробную жизнь, где люди будут вознаграждены или наказаны в зависимости от своих деяний в земной жизни — взвешиваются его добрые и злые дела и потом только определяется его посмертная участь. Это подтверждают такие источники как сама Авеста (Вендидад, Замьяд Яшт), книги среднеперсидского периода («Дадестан-и-Меног-и-Храд», «Арда Вираз Намаг»).
Концепции. Обе религии подчёркивают важность добрых мыслей, добрых слов и добрых дел. Они призывают к честности, справедливости, благотворительности и состраданию. Концепции Судного дня, рая и ада в исламе могут иметь корни в зороастрийских верованиях. Ангелология: исламская вера в ангелов и джиннов может быть связана с зороастрийскими верованиями в язатов и дэвов. Причём ангелология в своём структурном описании (персонажи в исламе в основном библейские) имеет гораздо больше общего именно с зороастризмом, чем с иудаизмом и христианством. К примеру, в обеих религиях рай описывается как место вечного блаженства, где праведники наслаждаются духовными и физическими удовольствиями. В зороастрийской традиции это «Дом Песни» (Гаротман), в исламе — «Джаннат». И напротив, ад в обеих традициях — место мучений для грешников. В зороастризме это «Дом Лжи» (Друджо-Дмана), в исламе — «Джаханнам».
Наконец, в обеих религиях существует практика именно пятикратных ежедневных молитв. В зороастризме это молитвы перед священным огнём, в исламе — намаз. В обоих случаях молитва предполагает определённые позы и речитацию священных текстов. Интересно, что в зороастризме молитвы совершаются с обращением к свету (солнцу, огню), а в исламе — в сторону Каабы, что можно интерпретировать как изменение направления при сохранении сути ритуала. Тут нужно отметить, что в зороастризме сутки делятся на пять гахов (периодов), в течение которых верующие должны совершать молитвы. Эти гахи называются: Хаван (утро), Рапитвин (полдень), Узирен (после полудня), Айвисрутрим (вечер) и Ушахин (ночь). Тогда как мусульмане совершают пятикратный намаз: Фаджр (рассвет), Зухр (полдень), Аср (после полудня), Магриб (закат) и Иша (ночь).
Ритуальное омовение перед молитвой присутствует также в обеих религиях. В зороастризме это «падиаб» (см. книгу Вендидад о традиционных практиках зороастрийцев), в исламе — «вуду». Полное омовение (от головы до ног) совершается в зороастризме перед совершением важных ритуалов, утром после пробуждения, после отправления большой нужды, после потери ритуальной чистоты в результате контакта с рвотными массами, кровью, семенем, мочой, калом. А частичное омовение (руки, лицо) совершается перед приёмом пищи, после отправления малой нужды.
Архитектура. Некоторые исследователи указывают на сходство между зороастрийскими храмами огня со ступенчатыми структурами и исламскими минаретами. Возможно, минареты, с которых муэдзины призывают к молитве, имели прототипы в зороастрийских башнях молчания (дахмах), которые также возвышались над окружающей местностью.
Между зороастризмом и исламом существуют и другие общие культурные и религиозные корни. Ядром зороастрийской традиции является Авеста, сборник священных текстов, состоящий из Гат, Ясны, Яшт, Виспереда, Вендидада и Малой Авесты. Гаты можно условно сравнить с Кораном в исламе, поскольку они считаются самой древней и важной частью Авесты, содержащей откровения пророка Заратустры. Однако, в отличие от Корана, Гаты не являются единым текстом, а представляют собой сборник гимнов. Тут только отметим, что и Гаты, и Коран — это великолепные произведения, изложенные именно в поэтическом стиле.
Вендидад — это одна из частей Авесты, священного писания зороастрийцев. Вендидад посвящён ритуальной чистоте, правилам очищения от скверны, медицинским предписаниям и борьбе со злыми духами. Подобно исламскому праву (шариату), Вендидад играет важную роль в религиозной практике зороастрийцев, регламентируя многие аспекты повседневной жизни. Он содержит молитвы, заклинания и инструкции по совершению различных обрядов. Вендидад, как и хадисы, содержит практические рекомендации и предписания, касающиеся ритуалов и повседневной жизни. Однако, в отличие от хадисов, Вендидад считается частью священного писания, а не сборником преданий о пророке.
Если Авеста является ядром традиции, то среднеперсидские тексты, такие как позднезороастрийское предание «Арда Вираз Намаг» или «Бундахишн», представляют собой её дальнейшее развитие и интерпретацию. «Книга о праведном Виразе» — это текст, описывающий мистическое путешествие Вираза в загробный мир. Точная дата составления неизвестна, но считается, что текст был написан в поздний сасанидский период (III—VII века н. э.). Вероятно, окончательная версия сложилась между VI и IX веками. В этом тексте Вираз, подобно путешествию пророка на седьмое небо (Исра и Мирадж), наблюдает рай и ад, встречает души праведников и грешников и получает откровения о посмертной участи людей. Текст важен для понимания зороастрийской эсхатологии, этики и ритуалов. Он иллюстрирует последствия добрых и злых дел, подчеркивает важность праведной жизни и служит назиданием верующим. «Арда Вираз Намаг» также содержит рассказ о видениях и откровениях, которые дополняют и разъясняют основные догматы веры. Однако, в отличие от хадисов, «Арда Вираз Намаг» не является собранием высказываний пророка, а представляет собой самостоятельное повествование.
«Бундахишн» — это текст, излагающий зороастрийскую космогонию и космологию. Некоторые ученые предполагают, что «Бундахишн» может быть основан на древних текстах, датируемых сасанидским периодом (III-VII века н.э.). «Бундахишн» описывает сотворение мира, борьбу Ахура Мазды и Ангра-Майнью, а также эсхатологические события. «Бундахишн» является важным источником для понимания зороастрийского мировоззрения. Он систематизирует основные мифы и легенды, связанные с сотворением мира и судьбой человечества. «Бундахишн», как и хадисы, содержит разъяснения и интерпретации основных религиозных идей. Однако, в отличие от хадисов, «Бундахишн» фокусируется на космогонии и космологии, а не на жизни пророка.
Есть еще концепция так называемого зерванизма (по имени которого названа белая пирамида трансмифа зороастризма в книге Даниила Андреева «Роза Мира»), но о нем расскажу в следующих постах, где изложу уже тезисы о родстве зороастризма и тенгрианства.