Наурыз — больше, чем праздник; он открывает доступ к глубинным слоям казахской культуры. Его название раскрывается через корни «нау» (обновление, «новое», созвучное «new», «жаңа» и «молодой, свежий» — уже в древнетюркском) и «ырыс» (өріс — поросль, ростки; источник слов «рис» и, по гипотезе Олжаса Сулейменова, «Озирис»). «Ырыс» многогранно: изобилие, благоденствие, счастье. Весна, приходящая с Наурызом, зримо воплощает начало изобилия: зелень, трава, парное молоко – все это проявления ырыс.
Казахское ірі («крупный», «целый») и созвучное ему пір-ата (справедливость, пылающая, рыкающая правда) выводят нас к фонеме «Р» — первооснове, рыку мироздания, пробивающемуся сквозь материю и форму. Этот рык – изначальная вибрация, зов самой жизни, прорастание. Слово ұрық («семя») – яркий, смыслопорождающий отклик на этот изначальный «рык». Оно порождает целый ряд связанных понятий: ұрпақ (потомство), ұрғашы (женская особь, употребляется в отношении скота), ұру (активное, яньское начало), ұран (боевой клич, мировоззренческая идеологема), ру (род), рух (дух), рухани (духовный). Ряд «родина», «род», «ритм», «риск», «ритуал» — семантически близок и выражает связь с жизнью, ее зарождением, цикличностью и основополагающими принципами. Фонема-морфема «т-р» добавляет оттенок вертикальности, устойчивости, целостности. Тері (кожа) – целостный покров, символ сохранности. Тірі (живой), Ірі (большое), Төр (почетное место, Тор — имя бога), Түр (облик, жігіттің түрі), Тұру (стоять, действие, состояние: ат қорада тұр и др.) — все эти слова строятся на «т-р», выражая укорененность, проявленность, некую сущностную основу.
Жизнь-сознание — манифестация «рычащей» целостности. Ақыр заман («Ахура Мазда» в зороастризме) — это и есть «рычащее» время, рык правды.
Слово пір (пир) связано не только с пиршеством, но и с казахским/общетюркским бір — «один», «единица» (родственным русскому «первый»). Целое — символ Единого, а Единое — огонь, устремленный вверх. Здесь вспоминается трактовка слова «пирамида», приведенная ученым-энциклопедистом Мэнли Палмером Холлом: «пирамида» происходит от древнегреческого «пир» — огонь. То есть, пирамида — это, буквально, «огненная гора», символ восхождения, устремленности к Единому, к Огню. Пирамида — это огненный диалог, ритуальный бросок «рыкающего барса» в неизведанное, в Жизнь. Зеркальная природа глагола «беру» («даю» в тюркском / «принимаю» в русском) отражает циклический ритм самой жизни, взаимообмен. Пікір, пікірлесу (беседа), кір, кіру (вход, земля) дополняют картину взаимосвязанного мира.
Тәңір (Танир, Тенгри) — верховное божество в тенгрианстве, не просто «небо», а нечто неизмеримо большее. Но семантика Тәңір глубже.
Вспомним о «т-р» (жизнь, целостность, вертикальность). Разберем Тәңір: ТӘҢ-ІР. Тәң/Таң. «Таң» — «утро», «рассвет», «заря» — время появления огня солнца, символ начала. Здесь – огненная семантика. «Ә» в «тәң» — вариация «а» в «таң». А частичка -ір/-ер есть в тюрских языках аффикс деятеля, а также: «мужчина», «народ», «сила», «большой», «целый».
Иными словами, тәңір = таң (заря, огонь) + -ір (нечто большое, целое, действующее). В итоге, Тәңір — это нечто большее, целое, несущее свет, Огонь. Это Огонь Целого, первопричина жизни. Связь Тәңір с зерванизмом (реконструкцией тенгрианства в зороастризме: «Зерван», «Ахура Мазда», «Ангро-Манью») становится еще более явной. Зерван — первопричина, Тәңір как Огонь Целого соотносится с этой идеей. Фонема «зер-» созвучна с ірі (целое) и жер (земля). Что такое рычащее Время как не бремя целого Единого, первооснова жизни?
Предполагается также тюркоязычность шумеров. Сингармонические пары (ар, ир, ер, ур) — «мужчина», «народ». Dingir («бог» в шумерском) — вторичное заимствование из тюркского (шумеры использовали kök). Связь «dingir» и «тengir» подтверждается тюркологами (Б. Серебренников, Н. Гаджиева): Tengir от teng- (‘возвышаться’) + -ir. Возражения против китайского происхождения Tengri: первичная форма и значение, фонетическое несоответствие, наличие аффикса.
Таким образом, Тәңір, изначально связанный с тюркским представлением о небесном огне и целостности, находит отражение и в шумерском Dingir, демонстрируя глубинные культурные связи.
Та же буддийская «шуньята» — не «пустота», а отсутствие «самости» (анатман), открытость, потенциальность, текучесть, что в определенной степени перекликается с исламским понятием «сунны» как примера изначальной чистоты и праведности. Это мироощущение кочевника, открытого миру. Казахское, общетюркское понятие «сын» означает: 1) суть, истина; 2) критика, испытание. Связь с «шуньятой» — на уровне сути. «Шуньята» — постижение изначальной сути вещей, освобожденной от иллюзий, от ложного «Я». Это не отрицание реальности, а видение ее как динамичного потока. «Критика» — не осуждение, а различение, отсечение ложных представлений, прорыв сквозь иллюзии. «Сын» (ох, как перекликается с русским «сыном»!) как критика — инструмент постижения шуньяты, и тут «сын» выступает как многозначная суть — это сама шуньята как суть «От» — Огня. Мир Огня-Времени — это мир, где акцент на изначальной сути, связи с предками и Богом-Отцом, открытости, что созвучно «шуньяте» — постижению сути через рык правды.
В предложенной мной степной триаде (мать-отец-сын) акцент на Боге-Отце (Небесном Огненном Орле у толтеков). Зов Көке-отца услышал пророк Мухаммед, а также Бейбарс (легенда о возвращении — «Султан Бейбарс»). Здесь важно вновь отметить гипотезу Олжаса Сулейменова о происхождении слова «Озирис» от тюркского «өсіріс» (поросль, ростки), что связывает этот образ с идеей вечного возрождения и роста, перекликаясь с семантикой Наурыза. Кипчак Бейбарс стал египетским султаном ведь не случайно. В слове «прямой» — отзвук тюркского бір — «первый». «Пирамида» — от «пир» (огонь) – «огненная гора». Египтяне не достраивали верхушку пирамиды, полагая, что она продолжается в незримом.
Та же священная Кааба, изначально представлявшая собой белый камень (что отражено во многих преданиях), возможно, является той самой кубической верхушкой огненной пирамиды мировоззрения мирослышания. Полагаю, именно её увидел поэт-философ-ясновидец Даниил Андреев, назвав белейшую пирамиду трансмифа «зороастрийской». Мир мирослышания — это доминанта Бога-Отца (ислам, зороастризм, толтекский шаманизм, тенгрианство как корень). Зимняя пора — время прорыва, рыка, обретения духовного суверенитета. И если ранее разобранная нами «истина» — незыблемый фундамент, «есть-ность» бытия, то целостная, единая пир-правда есть динамическая сторона этой истины, своего рода активно правящее правИло реальности, активная сторона бесконечности.
Астана, 21.03.2025