А современная палеогенетика даёт прямое подтверждение. Исследования древних ДНК (Harney et al., 2020; Lazaridis et al., 2016 — см. тут и тут) показывают наличие в Месопотамии бронзового века степных Y-хромосомных гаплогрупп — R1a-Z93 и Q-L54. Это классический маркер пришлой элиты, растворившейся в местном населении, но оставившей свой след в культуре, языке и генах правящих династий. Противопоставление «мощных городов» Шумера степному Аркаиму также некорректно. Аркаим и другие центры синташтинской культуры были не городами, а укреплёнными «лабораториями», где и ковался тот самый технологический и социальный код, который затем экспортировался вовне. Их мощь была не в населении, а в функции.
Конечно, можно возразить, что одна степная инновация, случившаяся «когда-то», не доказывает, что за тысячи лет до того те же носители основали Шумер. Но степная инновация — это не единичное событие. Это непрерывный процесс, волны. Та «великолепная инновация», что дала индоевропейцам расширить свой ареал, — военно-технический комплекс колесницы и композитного лука (ок. 2100 г. до н.э.) — была лишь одной, поздней волной. Но за полторы тысячи лет до неё из той же «кузницы» пришла другая, более ранняя волна. Это были носители не колесниц, а самой идеи государства. Их след — не в оружии, а в более глубоких структурах: в самом языке шумеров, в их космологии и, как мы уже говорили, в их генах. Цивилизация Шумера, запущенная этим первым степным импульсом, прожила свой срок, была «переформатирована» Аккадом, а затем вся Месопотамия была вновь «переформатирована» следующей степной волной — касситами. Это не разрозненные события, а пульсация единого исторического процесса.
Этот организационный принцип не исчез. Советский цивилизационный проект, с его тотальным стремлением к унификации через ГОСТ, и американская модель фордизма, построенная на стандартизации производства, — это мощные реинкарнации древнейшего степного кода. Кочевое мышление по своей природе — стандартизирующее. Но это не просто стремление к единообразию, а требование качества, возведённое в абсолют. Как убедительно доказывает в своих трудах Елена Кузьмина («Откуда пришли индоарии?»), андроновская и синташтинская культуры были мощнейшим металлургическим центром Евразии. За период Бронзового века только в районе Джезказгана было добыто около ста тысяч тонн меди. Их бронзовые орудия и керамика производились по единым, выверенным образцам на огромной территории. Это уже не ремесло. Это прообраз серийного производства, первая в мире промышленность, где стандарт гарантировал качество.
Таким образом, мы видим один и тот же процесс в разных масштабах и эпохах. Степняки, принесшие в Месопотамию идею государства. Варяги, наложившие на славянские племена структуру каганата. Большевики, унифицировавшие империю через ГОСТ. Это разные «одеяния», но под ними бьётся пульс одного и того же культурного сердца, чей ритм задан в Великой степи.