Современный мир находится в состоянии перманентной, хотя и не всегда объявленной, тотальной войны. Однако ее фронты проходят не столько по линиям окопов, сколько по глобальным цепочкам поставок, финансовым сетям и патентным реестрам. Это не просто конфликт государств, это фундаментальная битва экономических моделей, цивилизационный выбор, определяющий право на суверенное будущее. В центре этого глобального противостояния лежит антагонизм двух подходов к организации национальной жизни: «экономики низких переделов» — модели сырьевой зависимости и технологического подчинения, и «экономики высоких переделов» — модели разума, воли и подлинного суверенитета. Осознание этой реальности требует полного отказа от иллюзий мейнстримной экономической теории и перехода к анализу мира через призму власти, стратегии и борьбы.
Вся архитектура глобальной экономики, вопреки постулатам о свободном рынке, выстроена по строгому иерархическому принципу. На вершине этой пирамиды находится «глобальный штаб» — условный коллективный Запад, который контролирует не столько производство, сколько его решающие, нематериальные стадии: фундаментальную науку, патенты, дизайн, маркетинг и, что критически важно, мировую финансовую систему. Ниже располагается «мировой цех» — страны, способные к сложному промышленному производству, но зачастую на основе чужих технологий и ключевых компонентов. В основании пирамиды лежит «мировая кладовая» — поставщики дешевого сырья, полностью зависимые от ценовой конъюнктуры и воли потребителей из «штаба».
Эта иерархия поддерживается не гармоничной «невидимой рукой рынка», а непрерывной гибридной войной. Экономическая война ведется через навязывание невыгодных торговых соглашений и санкций за любую попытку проявления суверенитета. Финансовая война — через доминирование доллара и контроль над международными платежными системами, позволяющий в любой момент отрезать целые страны от глобальной экономики. Технологическая война — через патентное право, экспортный контроль и прямое удушение компаний-конкурентов, дерзнувших прорваться из «цеха» в «штаб». В этой борьбе транснациональные корпорации выступают не просто как бизнес-субъекты, а как экономические армии, продвигающие и защищающие интересы своих государств-метрополий.
Вся эта реальность абсолютно невидима для мейнстримных экономических моделей, построенных на допущениях об аполитичности рынков и рациональном поведении агентов, стремящихся к максимизации выгоды. Их фундаментальная ошибка заключается в непонимании того, что в мире геополитического противостояния действует совершенно иная рациональность — рациональность власти, которая всегда оказывается выше рациональности прибыли. Это наглядно иллюстрирует концепция асимметричного ущерба, условно выраженная в соотношении «1 к 40». Экономика прибыли основана на созидательной логике: вложить один доллар, чтобы получить один доллар и десять центов. Логика войны — это деструктивная логика: вложить один доллар в дешевый дрон, чтобы уничтожить актив противника стоимостью в сорок долларов. Цель — не приумножить свое, а с максимальной эффективностью уничтожить чужое. Эта «анти-экономическая» рациональность управляет не только военными действиями, но и стратегическими решениями в глобальной экономической борьбе. Государства и корпорации «штаба» готовы сознательно нести многомиллиардные убытки, отказываясь от рынков, чтобы не допустить появления равного себе технологического конкурента в будущем.