Продолжая тему предыдущего поста скажу, что ризома всё же патологична. И ведет к раку. Как к биологическому, так и к раковой опухоли социума.
Ранее, в частности, при анализе «Ой жуза» (миромышления) и «Рух жуза» (мирообоняния), я активно использовал концепт «ризомы», проводя изоморфизм между ним и сетевой, интегративной природой этих мировоззренческих комплексов. Сегодня я должен признать эту терминологическую поспешность фундаментальной ошибкой. Глубокий критический анализ, который я провел с тех пор, убедил меня, что концепт «ризомы», в том виде, в каком он был сформулирован Жилем Делёзом и Феликсом Гваттари, по своей сути глубоко патологичен.
«Освободительная» метафора ризомы, противопоставленная «репрессивной» древовидной структуре, при строгом рассмотрении оказывается точным биологическим описанием раковой болезни. Здоровый организм, будь то биологический или социальный, по своей природе «древовиден»: он основан на иерархии, специализации и строгой дифференциации органов и функций. Ризоматическая модель, примененная внутри такой системы, есть описание патологии. Рак — это и есть ризома in vivo: процесс, при котором клетки теряют свою «древовидную» дифференциацию, игнорируют иерархии и начинают метастазировать, «соединяя любую точку с любой другой точкой». Таким образом, «канцерозное тело без органов», о котором упоминали сами авторы, — это не случайный пример, а логическое следствие их философии.
Эта деструктивная логика пронизывает и другие их ключевые концепты. «Тело без органов» — это не метафора, а «практика», открытая «война против организма» и против дифференциации ролей, которая составляет основу как биологической, так и социальной жизни. Это сознательный выбор патологии (шизофрении) как оружия против «нормы». «Линия ускользания», в свою очередь, предстает как патологический и стерильный побег, валоризирующий детерриторизацию и демонизирующий здоровую ретерриторизацию — создание «нормы», семьи, «отсутствие потомства».
Моя контр-модель «здорового организма» основана не на репрессивной статике, а на «глубинном здравом смысле». Здоровье — это динамический «гомеостаз» (Кэннон, Парсонс) и здоровый «гештальт-ритм». В этом ритме «норма» (гомеостаз) является «фоном», который только и позволяет «фигуре» (изменению, «ускользанию») обрести смысл, а не превратиться в шизоидный хаос. Философия Делёза и Гваттари — это патологическая фиксация на «фигуре», уничтожающая «фон».
Более того, модель «здравого смысла» логически безупречна. Она интуитивно использует сложные, многозначные логики (нечеткую, параконсистентную, сбалансированную троичную) для управления реальными противоречиями и спектрами бытия, не «взрываясь». «Радикальная» философия Делёза и Гваттари, несмотря на риторику множественности, парадоксально застряла в примитивной бинарной оппозиции (Дерево {1} против Ризомы {0}), которая жаждет «взрыва».
Поэтому немудрено, что философия, превозносящая «канцерозную» модель (ризому) и «патологическое ускользание», нашла свое трагическое и пугающе логичное завершение. Связь между этой доктриной и судьбой ее создателя — не риторический прием, а точный метафизический диагноз. Жиль Делёз покончил с собой 4 ноября 1995 года, выбросившись из окна своей квартиры, будучи не в силах выносить проблемы с дыханием, вызванные раком лёгкого.