Как-то в разговоре попросили изложить теорию марксизма. Пришлось признать, что не эксперт в этом. Слабоват. За спиной курс «Истории КПСС» в институте советском. Книжки Ленина «Материализм и эмпириокритицизм», «Государство и революция», книга Энгельса «Происхождение семьи...» Правда, пытался осилить книжку «После коммунизма» — автором которой значился С.Платонов (1949—1986) — вымышленная личность, коллективный псевдоним, под которым в 1989 году в Москве она и была издана. Оказалось, что имена трёх настоящих авторов — Валерий Аксёнов, Виктор Криворотов и Сергей Чернышёв — фигурировали в книге как подписи к введению, представленному в форме некролога С.Платонова, якобы скончавшегося до выхода книги в свет. Хорошая книга, я ее как раз начал читать в 1989 году еще. Но так и не дочитал. Тяжело, очень тяжело читать. У меня отторжение идет от политэкономического и экономического сленга. Но если отбросить в стороны мои стилистические вкусы, то мысли, изложенные в книге, время от времени заставляют меня возвращаться к тем или иным местам в ней. Умные ребята писали, толковые, творчески подошли к марксизму.
По религии. Моя компаративистика строится на моей внутренней интуиции. Вглядываюсь в феномен религиозный, размышляю. Предпочитаю философскую призму при рассмотрении религиозных традиций. Вот некоторые среди прочитанных авторов: Николай Бердяев (воинственный философ свободы), Лев Шестов (пронзительно откровенный экзистенциалист, мягкое парадоксальное мышление), Василий Розанов (очень много его книг читал и перечитывал), Алексей Лосев (его «Диалектика мифа» взорвала мой мозг, а его серия «История античной эстетики» потрясла тёплыми, живыми, детальными портретами чуть ли не сотен древнегреческих мыслителей), Николай Лосский (даёт невероятно чёткое понимание того, чем являются «Условия абсолютного добра»), Владимир Соловьев (философ-визионер, который стал пророком идей Богочеловечества), Мераб Мамардашвили (его стиль мышления неподражаем: он как бы сначала окутывает всё известное завесой дымки, а затем внезапно предъявляет резкую фокусировку ядра и сути темы, которую рассматривает, и это уже не забывается никак), Георгий Щедровицкий (прочитал одну из книг, он мыслит дифференцированной динамикой многообразных единств, которые вылились у него в сложный как танк термин «мыслежизнедеятельность», но он не пошел у меня, мне ближе его визави, Мамардашвили), Альберт Швейцер (его самоотверженное «Благоговение перед жизнью» прочёл запоем, также усиленно изучал «Мистику апостола Павла»), Йохан Хейзинга (это же надо как нежно и всеохватно можно свернуть всю человеческую цивилизацию (религию, юриспруденцию, политику, экономику, культуру, искусство, быт и прочая, прочая) в один-единый дышащий в затылок термин — «игра!»), Мерелл-Вольф (философия безобъектного сознания и ряд других книг отличается немецкой философической педантичностью и аккуратностью в исследовании сути религиозного мистического опыта в сочетании с необыкновенной легкостью и простым изложением трансцендентных истин вприкуску с американской кока-колой), Джон Лилли (врач-нейрофизиолог, упоротый до мозга костей фома неверующий, предпринявший бесшабашную экскурсию в миры внутренних пространств, и написавший предельно честный научный отчет о своих путешествиях, прочел три его книжки).
Должны быть упомянуты также и Карлос Кастанеда (все его книжки прочел, гений смешанной реальности, подаривший миру кросс-альтернативное описание человеческого существа, а также хорошо переваренный термин «точки сборки»), Рам Дасс (Ричард Альперт, тот самый доктор психологии, который отказался от докторской степени и стал интеллектуалом-бродягой по-американски, то бишь на автомашине колеся по избитым дорогам и ухабам Истины), Григорий Померанц (впервые с ним познакомился, прочтя его сильнейшую книжку «Открытость бездне: Встречи с Достоевским», потом съел и не подавился его «Записками гадкого утёнка», затем было много его блестящих, точных и мудрых компаративистских статей, книга «Выход из транса» стала, по сути, квинтэссенцией его жизненного опыта).
Отдельно стоит сказать, что есть ещё Джидду Кришнамурти (орёл, что тут сказать, восстал против эзотерической экзальтации, окунул горячих фанатов всего мистического в холодное море будничной трезвости), Ошо (да, тот самый, который буян, развратник и богохулитель, прочитал десятка два его книг, человек потока, Ошо только после просветления начал интересоваться философией и она для него все же навсегда осталась как бы больше декоративной и внешней, и это прекрасно!).
Есть ещё Авессалом Подводный (один из тех, у кого учился небезызвестный ныне Арестович, особенно выделил бы его книжку «Возвращение в оккультизм или Повесть о тонкой семерке», которая по стилю есть настоящий увлекательно написанный художественный роман, но по сути — системный классификационный онтологический трактат об эволюции человеческих существ с великолепно ироническим описанием онтологической стратификации разных проявлений человеческой жизни — ведь покойный ныне автор всё же работал ученым-физиком на атомной электростанции где-то рядом с Новосибирском), Шри Ауробиндо (основатель интегральной йоги, у которого философия стала естественным и имманентным элементом его духовного опыта и последующего его выражения, прочитал «Синтез йоги», ряд статей), Сатпрем (практически все его книги, мастер слова и обесценивания ментальной чепухи), Сэкида Кацуки (практика дзен), Алан Уотс (интересно рассказывает про ломку привычных ментальных и психологических шаблонов, его тексты свежи и пахнут распустившимся цветком дзен-мышления), Судзуки Дайсэцу (это «тойота» современной философии дзен, детально продуманная, ладно скроенная, неприхотливая для продвижения к сути), Чогьям Трунгпа (сподвижник Далай-ламы, выдающийся знаток буддизма, отточенный оксфордский интеллектуальный стиль изложения его лекций вонзается прямо в сердце своими пульсирующими паттернами, которые повторяются в ритме медленного аргентинского танго).
Еще вспоминается Карл Юнг (»Архетипы», некоторые его статьи), Фредерик Перлз (мудрая гештальт-откровенность «Внутри и вне помойного ведра»), Гордон Дэвид (его книга «Терапевтические метафоры» весьма помогла в моём становлении как журналиста, наполнила для меня феномен слова всей мощью терапевтического арсенала и заставила к нему — слову — относиться предельно бережно и осторожно). Есть еще Эрих Фромм (»Искусство любви»), Владимир Леви (замечательный советский психолог, у меня, еще будучи подростком, ксерокопией лежала его книжка «Нестандартный ребенок», зачитанная до дыр), можно упомянуть Георгия Гурджиева (очень много его читал, он даже во сне ко мне являлся!), Петра Успенского (не только «В поисках чудесного», но и более ранние и более поздние вещицы), о.Павла Флоренского (»У водоразделов мысли», «Имена», «Иконостас», а также его воспоминания о детстве).
И перечень авторов художественной литературы (мировой, русской, советской, казахстанской). Так, среди мировых очень легли на душу Фенимор Купер, Джон Рид, Джек Лондон, Дж.Сэлинджер (его книги по глубине работы с текстом, считаю, остаются непревзойденными в мире, исключение лишь «Над пропастью во ржи», которую считаю самым слабым его произведением).
Из российской и советской: Михаил Булгаков (философские чит-коды к «Мастер и Маргарите» даёт книжка Ирины Львовны Галинской «Загадки известных книг»), Михаил Шолохов («Тихий Дон», «Поднятая целина», «Судьба человека» и др.), Василий Шукшин (хлесткие и до простоты сложные рассказы), Владимир Маяковский (»Как писать стихи», эта вещичка помогает понять, что и как происходит в душе поэта при рождении произведения, также и множество его стихов, любимый поэт), его изумительные стихи, к примеру, «Неоконченное», «Послушайте!», «Хорошее отношение к лошадям» и ряд других.