Любопытно, что само понятие «хаосмоса» вошло в оборот благодаря Джеймсу Джойсу, который в своём романе «Поминки по Финнегану» (1939) этим элегантным неологизмом описал мир, где хаос и космос неразрывно сплетены в «перманентное динамическое единство». Однако, все же считаю, что такое вот «единство» — скорее эпистемическое, существующее в поле нашего познания, но отнюдь не онтологическое. Космос всё же изначален, а потому «великий хаос» просто ничто иное как его устрашающая нас «поверхность», своеобразная эпистемическая плёнка, которую нужно снять с очей познания.
Идея «хаосмоса» предполагает, что порядок — это лишь одна из возможностей, дремлющая в хаосе. Но всё обстоит, полагаю, всё же зеркально: существует как раз-таки лишь космос, а то, что мы принимаем за хаос — всего лишь его аспект, пока еще не уловленный нашим пониманием.
И это, как ни странно, не столько метафизическая дерзость, сколько вывод, следующий из вполне строгой науки. Доказательство гипотезы Пуанкаре, предложенное Григорием Перельманом, свидетельствует о том, что любая замкнутая и целостная трёхмерная форма, какой бы сложной она ни казалась, в своей основе является сферой. Метод «геометрической эволюции» ведь не упорядочивает хаос — он лишь снимает с уже существующего порядка покровы кажущейся сложности. То, что представлялось нам хаосом, оказалось лишь нераспознанным космосом.
То же самое происходит и на уровне логики. Так называемый «неустранимый элемент хаоса», о котором говорит Гёдель, оказывается не онтологической трещиной в бытии, а лишь когнитивным пределом нашей конкретной системы описания. Он видится хаосом ровно до тех пор, пока мы не совершим усилие и не перейдём на метапозицию, с которой этот «элемент» становится осмысленной частью более всеобъемлющего космоса.
Так или иначе, но космос не «вбирает» в себя хаос, как мог бы заключить поспешный ум. Понятие «хаосмоса», при всей его поэтической силе, рождается, похоже, из нашей собственной растерянности перед непознанным. Почти любая вещь при первом столкновении может показаться хаотичной, но при смене оптики всегда обнаруживает свою внутреннюю, упорядоченную структуру.
Смысл, логос движут миром. Изначально. Тот же случай есть поворотик, один из поворотов-оборотов смысла.
Те же паттерны организации как «живой», так и «неживой» материи, макромира и микромира — показывают, обнаруживают и демонстрируют смысл, порядок, сложность и простоту одновременно.