Начнем с акта творения. В 1971 году случилось чудо — «Никсоновский шок». Не просто экономический маневр, а величественный метафизический жест, изменивший «грамматику» мировых финансов. Доллар США, отказавшись от архаичного золотого обеспечения (скучной «чтойности»), воспарил в эмпиреи чистой веры. Перестал быть вульгарной распиской, указывающей на презренный металл, и стал чистым «символом», держащимся исключительно на «полной вере и кредите» американского правительства. Какая поэзия! И какая удачная «бизнес-модель»! С этого момента долларовая система превратилась в финансовую пирамиду — самую грандиозную, изящную и долгоиграющую в новейшей истории. Шедевр!
Уточним терминологию. Финансовая пирамида, в ее философской наготе, — прелесть что такое! Система, основанная на очаровательном временном парадоксе: ее нынешнее благополучие (выплаты тем, кто вошел пораньше) обеспечивается не скучной реальной стоимостью (прибылью), а исключительно светлой надеждой на приток свежих денег от новичков в будущем. Вместо банальной цепочки «производство — прибыль — возврат» имеем элегантную схему: «приток — ликвидность — возврат». Красота! Правда, конструкция требует постоянного расширения базы «верующих», иначе обязательства перед «старожилами» неудобно повисают в воздухе.
И вот тут-то события 1971 года пришлись как нельзя кстати! Отвязав доллар от золота, США элегантно превратили его из долговой расписки в чистую «ктойность» — то есть, в веру. Если раньше доллар имел хоть какую-то привязку к реальности, то теперь его ценность стала зависеть исключительно от веры мира в непогрешимость эмитента. Гениально! Это позволило главному «бенефициару» пирамиды наслаждаться беспрецедентным «возвратом».
А «возврат» этот сладок! Это право печатать деньги и финансировать ими колоссальный дефицит. США, как скромный эмитент главной резервной валюты, импортируют реальные вещи — нефть, машины, айфоны — а взамен экспортируют красиво нарезанную бумагу или элегантные цифровые нолики (казначейские обязательства). Потребляешь больше, чем производишь? Не беда! Разницу с удовольствием оплатит остальной мир. Очень удобно.
Кто же эти неутомимые «новые инвесторы»? А это и есть «остальной мир». И вот самое изящное: участие в этой пирамиде совершенно не добровольное. Оно, скажем так, структурно рекомендованное.
Во-первых, чудесный механизм «петродоллара». Нефть продается исключительно за доллары. Хочешь заправить экономику? Будь любезен, сначала купи доллары. Постоянный, гарантированный спрос! Умно.
Во-вторых, статус доллара как «основной резервной валюты». Центробанки всех приличных стран просто вынуждены копить резервы в долларах. Для стабильности, конечно же!
В-третьих. Страны, продавшие Штатам реальные вещи за доллары, должны же куда-то их пристроить? И куда же, как не в самые надежные бумаги — казначейские обязательства США!
Круг замкнулся! Идеальный контур, почти финансовая «лента Мёбиуса»: США импортируют реальное, «экспортируя» доллары — Мир вынужденно их накапливает — Накопленное («инвестиции новичков») возвращается в США через покупку их долгов — Эти покупки финансируют дефицит США, позволяя им дальше наслаждаться импортом. Какая гармония! Система живет не производством, а акаузальной логикой: дефицит США сам порождает спрос на их долг. Классика жанра: выплаты «старичкам» за счет денег, вежливо позаимствованных у «новичков».
И, конечно, как любая приличная пирамида, эта требует постоянного роста. США должны неустанно наращивать долг, а мир — с энтузиазмом его выкупать. Иначе — конфуз. Коллапс случится, когда «новые инвесторы» (скажем, неблагодарные БРИКС) вдруг потеряют веру или придумают свою игру и откажутся покупать новые американские долги. Приток иссякнет, «возврата» не будет, эмитент окажется в интересном положении. А там и гиперинфляция, и прочие неприятности.
Так что да, долларовая система, рожденная отказом от скучной «чтойности» золота, стала триумфом возвышенной «ктойности», а точнее, антиктойности — системы, держащейся на криминальной «вере» в гегемона-папочку.